Молодая невеста

Наталья Ивановна отказывалась верить в происходящее. От запаха ладана и благовоний кружилась голова. От заунывного монотонного бубнежа батюшки стучало в висках. Среди гомона толпы заполнившей церковь она явно различала всхлипывания матушки. Происходящее было словно в тумане сквозь завесу фаты. Боясь повернуть голову она кожей чувствовала справа от себя внушительную фигуру своего жениха. Высоченного роста, выдающегося богатырского сложения, в парадном мундире, в орденах, с гордой осанкой, пышными седыми усами и блестящей в свете многочисленных свечей лысиной рядом с хрупкой невысокой 18-летней Таточкой, как звали ее ласково домашние, гордо и величаво стоял ее суженый — Поликарп Семенович Столбов, отставной генерал 57 лет — богатый вдовец.

Наталья Ивановна видела его второй раз в жизни. Впервые она узрела его месяц назад мельком. Он присутствовал на семейном обеде, разговаривая только с батюшкой девушки. Наташин отец был рад, что его четвертой дочери, младшенькой и самой любимой досталась такая блестящая партия. Его супруга восторгов мужа не разделяла. Разница почти в 40 лет между дочкой и зятем не нравилась ей. Новый родственник был старше ее самой на целых 20 лет. Но против воли мужа ничего противопоставить она не могла. Замерев от ужаса Наташа увидела как этот огромный старик тянет к ней руки. Подняв фату он нагнул голову и прижался своими жесткими губами к нежным устам своей молодой жены. Взяв ее за руку он повел ее вон из церкви. Словно неживая еле переставляя ноги Наталья Ивановна дошла до кареты.

Опираясь на руку мужа она села в нее, окончательно оглушенная воем толпы, возбужденной от звона монет, которые щедро швыряли в толпу слуги Поликарпа Семеновича. Карета направилась в сторону генеральской усадьбы. За нею потянулась вереница экипажей, в которых ехали гости. На праздничном обеде Тата не смогла проглотить ни единого кусочка. Немого придя в себя она украдкой разглядывала мужа. Он был в великолепном настроении, много и с аппетитом ел, много пил и то и дело впивался в нее колючим тяжелым взглядом, от которого она ярко вспыхивала лицом. В свое новое жилище она отправилась совсем одна. Генерал отказался взять даже ее верную горничную Акулину, сказав что в доме и без того полно слуг. В завершение обеда генерал самолично проводил Таточку в ее комнату и удалился. Там ее встретила дородная женщина лет 30-ти.

«Я — Анна, господин генерал велели мне при вас быть. Извольте помочь вам разоблачиться, барыня» — сказала она и усадив девушку в кресло стала не спеша раздевать ее. Тата покорно поднимала и опускала руки и ноги помогая снимать с себя одежду. Когда на ней осталась лишь тончайшая нижняя сорочка новая горничная пригласила ее пройти в уборную. Там стояла огромная деревянная бадья из которой поднимался пар. Сдерживая стон удовольствия Наташа скинула последнюю одежду и погрузилась в горячую воду, чувствуя как ее покидает чудовищное напряжение. Из воды пришлось выбраться, когда она окончательно остыла. Тата стояла безвольно пока ее новая служанка насухо вытирала красное от горячей воды тело. Закончив горничная отвела ее обратно в комнату. «Ложитесь, барыня, скоро ваш муж придут» — суетилась служанка.

Тата хотела надеть сорочку, но Анна забрала ее со словами «не велено». Тата забралась на кровать обнаженной, покраснев от стыда всем телом. Она хотела прикрыть наготу покрывалом, но и его было «не велено». Маленькой мышкой поджав колени к подбородку Наташа сидела и с ужасом ждала, что будет дальше. Генерал вошел к своей жене. Мундир был наполовину расстегнут. Он рухнул в кресло, Анна метнулась к нему и принялась стаскивать с него сапоги. Затем ее проворные пальцы стали расстёгивать многочисленные мелкие пуговицы на мундире. Брюки с господина тоже сняла служанка и пропала из виду Наташи. В одной рубашке, впрочем прикрывавшей бедра старика, он подошел к кровати своей жены и сел. Сгреб ее в охапку огромными ручищами и посадил к себе на колени. Руки его принялись грубо и больно мять две юных нежных грудки.

Он сильно тянул пальцами соски и похохатывал слушая ее вскрики. Затем он раскрыв рот стал влажно целовать невесту в губы. Надавив пальцами на щечки он вынудил ее открыть рот и засунул туда свой язык. Закрыв глаза генерал шустро ворочал им во рту Таточки, не прекращая крутить в пальцах крошечные нежно-розовые сосочки. Уложив ее на кровать он крикнул — «Анька, приготовь!» и куда-то отошел. Дебелая Анна шелковыми шарфами привязала руки и ноги молодой барыни к спинкам кровати. Затем из маленького кувшинчика плеснула себе на ладонь масла и принялась массировать между ног свою юную госпожу. Ошалев от происходящего Тата даже не дергалась. Ощущения от чужой руки в своем самом укромном месте были непривычные и приятные. Между ног все стало скользким. Анна нежно скользкими пальцами раздвинула щель барыни и стала втирать масло в маленький бугорок, закрытый капюшоном кожи. Тата почувствовала как между ног все вспыхнуло и запульсировало.

Масло холодило кожу. Анна отошла в сторону и на кровать на колени вскарабкался генерал. Он был совсем голый. Из седого пучка волос в его промежности торчала огромная кожаная дубинка ало-сизого цвета. Размером она была с половину Таточкиной руки. Под дубинкой висели два больших кожистых мешка, один чуть пониже другого. Генерал устроился меж двух юных ножек и принялся тыкаться своей дубинкой в набухшую промежность барышни. Он тяжело дышал и лихорадочно шарил глазами по розовой свежей плоти девушки. Руками он опять принялся терзать два яблочка груди. Кончик его дубинки скользил по масляной щелочке. Взяв член в руку генерал направил головку в крошечную закрытую пленкой невинности дырочку. Тата почувствовала напряжение.

Поликарп Семенович пыхтя давил бедрами и проталкивал своего монстра в нутро девушки. Масло облегчало скольжение, но Тате все равно было очень больно. Кричать она не смела, ибо понимала, что муж в своем праве. Потому она прикусила губу и тихонько стонала. Генерал наконец вставил член до упора, прижавшись большим волосатым пузом к впалому животику Таты. Взяв в рот сосок, он как младенец с силой в него всосался и принялся вытаскивать елду из жены. Достав ее целиком он посмотрел на ее межножье. Из щелки тянулся кровавый подтек, на большой раздутой залупе тоже была кровь. Поликарп Семенович довольно крякнул и снова стал таранить несчастную дырочку.

Он медленно вдавливал член внутрь до упора и так же медленно вытягивал его назад. Из глаз Натальи Ивановны текли слезы. Старик трудился над девушкой минут 10 то и дело припадая влажным ртом то к ее соскам, то к губкам. Полушария грудей блестели от слюны, от продолжительных страстных поцелуев Тата тяжело дышала. И вдруг муж прижался лысой головой к ее шее и стал дергаться всем телом. Внутри Таты стало тепло и влажно захлюпало. Обмягший член выскользнул из поруганной дырки и она почувствовала как вслед за ним из нее что-то выливается. Генерал выбрался из алькова. Голышом уселся на стул и откинув голову назад приходил в себя, поглаживая заросший седой шерстью большой живот. Откуда-то бесшумно появилась Анна. В руках ее было мокрое полотенце и она аккуратно протерла опавший член хозяина. Затем она нежными аккуратными движениями стерла кровь и семя со своей юной хозяйки, отвязала ее и заботливо укрыла покрывалом. Генерал поднялся, облачился в роскошный шёлковый халат и удалился в свои покои.
9 259