Домашний театр

В руках — длинный чёрный кусок материи, плотный и чуть грубоватый на ощупь. Зачем он мне, этакий шарф с бахромой по краям? Твои пальцы теребят точно такой же, узкий и тоже отнюдь не мягкий. Зачем он тебе, что ты собираешься делать? Что мы собираемся делать оба?

Я пришла в твой сон, взмахнув тёмными крыльями, выцарапав в пространстве свой уголок, отвоевав тебя у другой, которая, быть может, и рядом — но едва ли ближе сейчас, нежели такая далёкая я.

Тут вновь готовится спектакль. Шум смолк и занавес поднят! Или, как сказано не нами и до нас, «Гул затих. Я вышел на помостки»...

С боков деревянного подиума — множество зеркал. Наши отражения повсюду. На мне короткое осеннее пальто, а на шее лёгкий шёлковый платок. Чуть раскрасневшиеся от холодного космического ветра щёки рдеют, выдавая чувство трепетного ожидания.

И вот, внимание! — мгновенная смена декораций.

Твой силуэт умножается сотнями слепящих поверхностей. Высокий, стройный. С грацией хищного животного приближаешься ко мне. Пожирающим взглядом любуюсь твоим задом и сильными плечами. Спереди ты просто божественен! Внушительного размера член. О да, природа явно не поскупилась. Тяжёлые, притягивающие взгляд яички...

Склоняешься, чтобы мельком коснуться моих губ жёстким поцелуем.

Тело моё вкривь и вкось перетянуто жёсткими ремнями, расчерчивая его на крупные квадраты. Чувствую упругие кожаные полоски, которые буквально вспахивают каждый бугорок, равнину и впадину. Подхожу к конструкции — к низкому ложу с россыпью подушек и двум стоящим в отдалении друг от друга столбами. Предощущение ожидающего впереди действа похотливыми волнами пробегает снизу вверх.

— Ложись и дай мне свои ноги.

Выполняю приказ и покорно распахиваюсь навстречу. Упругие валики приподнимают мне задницу, а ступнями касаюсь холодного металла. Ткань шершаво переходит в руки Хозяина, и ты накрепко привязываешь меня к этим стойкам.

— Вот так, моя маленькая шлюшка, мне будет удобнее пользоваться тобой!

— Да, сэр! — послушно отвечаю я.

Теперь ты присаживаешься на корточки в изножье. Долгое время со вкусом любуешься видом мокрой от желания письки. Потом магическое дуновение — и у тебя в руках оказывается тонкое перо. Чередуя острые покалывания одного края с ласковыми прикосновениями другого, вволю забавляешься картиной припадочного сокращения пизды.

— Не смей кончать! Взорвёшься тогда, когда я разрешу! Поняла?

— Да, сэр! — послушно соглашаюсь, выдавливая из себя звуки.

Внезапно ты поднялся на ноги и подошёл к столику. Массивный ящик громыхнул, открывшись. Из глубины решительно достаешь несколько предметов. Задвинув на место всё остальное, повернулся ко мне. На раскрытой ладони лежало два шарика. Оба гелевые, но разного цвета: один жёлтый, другой зелёный. Внутри каждого в какой-то вязкой прозрачной жидкости плавало ещё по-одному, точно такого же цвета, но гораздо меньше в диаметре. Рядом с парой овальных яиц, снабжённых проводками и механизмами, соседствует и пара зажимов. В другой твоей руке — вибратор.

Держа эти предметы, занял прежнюю позицию.

— Расслабься! — услышала я твоё властное повеление.

— Да, сэр! — покорно сказала я, прежде чем почувствовать, как ты вгоняешь в услужливую лузу зелёный шар, а передний канал по сантиметру вбирает в себя подобие мужского органа.

Ты вновь поднялся, и я увидела, как хер встал вместе с тобой. Великолепный стержень с круглым пунцовым навершием! Аккуратно вставил шарик медового цвета в свою дырку и улыбнувшись одними губами, обогнул распластанную меня. Склонившись, щёлкнул зажимы на моих сосках, в начале на одном, а затем, дав чуть свыкнуться с пронзительной болью, и на другом. Картина торчащего из твоего зада провода несколько позабавила, и я даже позволила себе блаженно хмыкнуть. Однако, глянув на выражение сердитого лица, тут же умерила своё веселье. Я не должна была выказывать эмоций без твоего на то позволения. Тем не менее, после того, как ты кнопками включил обработку моих вагины и ануса, трудно было сдержать выражение нежного восторга, которое расходилось по моему телу. Лицезрение того, как пробка вибрирует в твоей жопе, также нешуточно завело меня. Периодически ты увеличивал скорость ебли и себя, и меня. Чувствовала, что просто истекаю соками. Они то и дело орошали мои бёдра внутри. Множество раз была готова рухнуть в бездну. Вот-вот ещё немного, но... Я горела, извивалась. Тишина комнаты вспарывалась моими безумными криками.

— Господин, разреши мне кончить! Умоляю! — хрипела я, срываясь на высокие ноты. Голова болталась из стороны в сторону, пока ногтями беспомощно царапала простынь, собирая её ладонями в гармошку. Мне не хватало воздуха. Лицо стало потным и мокрым. Я стонала и изрыгала проклятия.

— Ёбаный потрох, разреши же мне кончить! — вопила я, держась за самый край сознания.

— Нет! В начале я получу своё удовольствие, а потом, быть может, я позволю получить его и тебе!

— Пожалуйста, Господин! Умоляю!

— Только попробуй, сучка! — ты хлёстко ударил по моей щеке.

— Твоё предназначение — служить мне! Поняла?

— Да, сэр!

Вся эта картина тебя, кажется, забавляла.

Ты встал на колени у меня в головах. Снизу я во все глаза смотрела на твои яйца. Ты же свой взгляд бросал попеременно то на зеркала, то на лежащую перед собой меня. В воздухе всё вибрировало от нарастающего желания. Словно бы нарочно, ты начал дрочить себя прямо надо мной. Время от времени ударял своим хуем по носу. Кругом стояло размеренное жужжание, лишь изредка сменяя ритм, становясь частым, а то и медленным. В какой-то момент чавканье вовсе замирало и повисало в воздухе. Потом, будто сорвавшись с цепи, мои дырки нещадно выёбывались. Захлёбывалась ором, тело сотрясала сладостная агония. Пальчики на ногах подгибались напряжённой мукой. Но я была надёжно привязана, и ничто не могло меня освободить.

Впереди ты видел широко раскрытые врата, то, как дырки трахают вставленные орудия наслаждения. Зеркало на потолке свидетельствовало о моих эмоциях. О них же говорили искажённое лицо. Казалось, пена выступила в уголках губ, а глаза смотрели в безумном отупении.

— Раскрой рот, блядища!

Я не узнала твой голос, такой нежный и бархатистый в другое время. Боялась ослушаться тебя, а потому с готовностью открыла его. Почувствовала вкус твоей похоти и огромную живую наполненность.

— Соси, сучка, и соси старательно! — грубо приказал ты.

— Ммм, — лишь промычала я, стараясь скрыть, как мне это и самой хочется, как это мне нравится.

Тут же я почувствовала ощутимый хлопок по лицу.

— Что? Сказал тебе: не смей получать удовольствие раньше своего Хозяина! Ты меня поняла?

— Да, сэр, да! Умоляю: простите меня!

Ты схватил меня за ремни, которыми я была перевита в изобилии, и натянул на себя. Дыхание перекрыла твоя головка, а яички тяжело шмякнулись по глазам. Сдавленно поперхнулась и судорожно втянула твой запах. Ты с остервенением раз за разом трахал мой рот, не отпуская поводьев. Тело моё возбуждённо дёргалось. Слух то и дело пронзал звон колокольцев на зажимах сосков. Звенящий набат оглашал всю округу о том пожаре, который бушевал внутри меня и который готов был вырваться языками пламени наружу, сметая всё на свете. Но ты не спешил позволить мне кончить! Казалось, звон в моих ушах был куда больше. Я едва ли не оглохла от биения собственного сердца — бедненькое, оно металось во все стороны, ища выход. Умоляюще посмотрела на тебя, на прекрасное от страсти и похоти лицо. Глаза твои были закрыты, и ты, кажется, также ничего кругом не воспринимал... Хрипы и бульканья, невнятные ругательства вперемешку с бранью — они однозначно давали понять, какой экстаз сейчас испытывает мой мужчина. Ты ебал меня и ебал, а я лишь скулила и попискивала.

Как гром среди ясного неба, раздался приказ:

— Кончай, блядь!

Не иначе, как сам пророк Илья прогрохотал на своей колеснице!

Тут же и разверзлись все хляби. Пружина внутри моментально отщёлкнула. По ушам вдарил твой громоподобный рык, а в горло толчками начала бить струя. Рот наполнила сперма, и я едва успевала её сглатывать. Одновременно с тобой, невероятной силы оргазм накрыл и меня. Всё дребезжало и сокращалось. Каскады экстаза следовали один за другим. Словно кошка, царапала всё под собой и швыряла на пол подушки.

— Получи, сука, и распишись.

В рот хлынуло тёплое шампанское. Или золотой дождь — называйте как хотите, не суть важно, когда в тебя ссуть.

— О, сэр, да, сэр, спасибо, сэр!

Ты сливал и спускал, спускал и сливал! Пахучие потоки стекали по моему лицу, устремлялись по шее... Обожаю пить тебя, чувствовать тебя текущего по мне, быть помеченной тобой!

Вытащив изо рта скользкий хер, повелел:

— А теперь насухо оближи его!

— Да, сэр, — покорно ответствовала я, робко и благоговейно делая это. Язычок мой полировал и драил натруженную головку. — Спасибо, сэр!

Ты встал. Отщёлкнул зажимы с моих грудей. Освободил себя и меня от тех предметов, что подобно пробкам, затыкали со всех сторон. Сильные руки развязали ноги, высвободив их из плена. Обернулся ко мне, улыбнувшись, швырнул скомканную бумажку мне в лицо.

— Возьми, шлюха!

И вновь смена декораций.

Занавес опущен.

Конец первого акта.

Одинокая фигура женщины постепенно таяла с наступлением рассвета. Из руки её на землю упала смятая банкнота.
1 898